У каждого из нас есть комната в душе, куда мы складываем все то, что нам дорого. Все то, что жалко выбросить и все то, что нам напоминает о моментах, где мы были счастливы.
Она нам нужна, чтобы иногда закрывать глаза, двери, окна, зажигать свечи и … тихо, почти неслышно, но с таким сладостным томлением приоткрывать ту запретную дверь.
Приоткрывать, чтобы увидеть, проникнуть снова в то состояние счастья, снова ощутить себя живым, а не выжженной пустыней.
Что на этот раз я там увижу?
Твои глаза? Серые с темной паутинкой на радужке, грустные и нежные одновременно. Скользнуть вниз по твоим резко очерченным скулам и вспомнить как ты был нежен со мной ночью. И каким холодным становился днем. И каким жестоким, когда я отказывалась верить, что это ты — холодный, безразличный, циник. А не тот — внутри, которого я видела через глаза…
Глаза, в которых хотелось утонуть и в которых я видела самого близкого и родного человека.
Реальность безжалостно воевала с моими ощущениями. Я отказывалась верить. Я отказывалась принимать твой выбор. Я не могла понять, почему ты закрываешь чувства? Почему ты решаешь головой? Я отчаянно верила и пыталась тебя открыть, освободить…
Наверное это был юношеский эгоизм. Самоуверенность, претензия на абсолютную истину. Ты хотел жить так. Тебе это удобно. Ты так выбрал.
Да — со мной ты бывал другим. Но как только ты открывался сверх меры — ты тут же стремился отползти назад — в свое укрытие, сделать вид, что ничего и не было.. Так было всегда. Особенно после самых теплых и откровенных моментов.
А мне хотелось твоего тепла.
Мне хотелось быть с тобой настоящим.
Мне больше ничего не надо было от тебя — только чтобы ты открылся, освободился из плена своих представлений о том, каким должен быть мужчина и стал собой! Отпустил страх быть слабым или уязвимым и поверил в себя.
Насколько более яркой и настоящей могла бы быть наша жизнь… Но ты закрылся. Ты меня оттолкнул. Я подошла слишком близко к запретной черте. Ты предпочел «разбавить» меня другими женщинами, снова почувствовать себя хозяином ситуации.
Со мной было опасно. Со мной было все слишком настоящим. Я проникала в тебя и заполняла полностью. И ты так крепко держался за годами выстроенные представления о себе, что предпочел опустить железный занавес перед входом в свое сердце и оставить меня снаружи. Ты убедил себя, что любить — совсем не обязательно. Ты убедил себя, что “реальная” жизнь важнее. Что можешь жить нормальной спокойной жизнью.
«Мне не нужна эта турбулентность». Сказал ты тогда и я ушла. Ушла навсегда. Ушла, чтобы оставить тебя, твои глаза и прикосновения, твой запах в этой запретной комнате, куда я заглядываю лишь иногда, чтобы вспомнить — как это быть живой. Там, где я помню тебя живым — как ты смеялся, когда мы познакомились, как ты решал вопросы с ментами, когда мы попали в аварию, как ты потом всем звонил и рассказывал, что женишься и что это судьба, а свидетеля аварии приглашал быть свидетелем на нашей свадьбе.. Как я поверила тогда тебе.. И впервые … впервые в своей жизни, вкладывая тот — настоящий смысл — сказала — “мне кажется, я тебя люблю.”
Диана Табульски 